Affirmative

Мой однокурсник Вова Неганов однажды на экзамене отвечал про Иммануила Канта и выразился буквально так: "Он меня порадовал". Точно так же я могу сказать и про Первый канал - он меня порадовал снова в прошедшую субботу. Ну по поводу второй серии Шерлока могу сказать, что она мне понравилась в том смысле, что сериал перестал притворяться тем, чем он не является, а стал выглядеть тем, чем он является - заурядным телеэкшном. Шерлок - это паренек в приталенном пальто и щегольски повязанном шарфике. И более ничего.

Зато как приятно после "Шерлока" снова было увидеть "Чужих" Кэмерона! Уж не знаю, сколько раз я эту фильму смотрел, но по-прежнему она вызывает у меня слёзы умиления. Какой веселый, трогательный, разудалый боевичок всё-таки снял Кэмерон. Сколько там уморительных ляпов, шуток, несуразностей! Подумать только, и этот же человек снял "Аватар". Эти две фильмы отличаются друг от друга как Шалтай-Болтай от комода, который грузчики никак не могут поднять на второй этаж. Лучше всех там конечно маленькая девочка Нют. Анюта по-нашему то есть. Она даже лучше мамочки-чужой. Единственный минус - русский перевод. Он безнадежно плох. По моим ощущениям, там не было ни одной правильно переведенной фразы. Как будто в переводе руководствовались не текстом, а наитием. Ужасно.



Ну а после "Чужих" наступила окончательная кинематографическая вакханалия. Показали фильму Отто Премингера "Bunny Lake Is Missing". Ну что тут сказать. Чистое наслаждение. В первые пять секунд режиссёр даёт нам разгадку: ясно, что случилось, и кто виноват. Помню, в детстве я всегда удивлял родителей - посмотрю пять минут какой-нибудь фильмы и выдаю им всё дальнейшее развитие событий. И когда происходит именно так, как я рассказал, они только и говорили: "Да ты смотрел этот фильм!" А я только посмеивался, ха-ха. Ну так вот, Премингер даёт разгадку, но смотреть фильму от этого становится только интереснее! А ведь очень часто бывает, что в фильме ничего непонятно, и это сделано намерено, но зрелище от этого становится только скучнее.

Остается только пожелать Первому каналу дальнейших успехов. Тем более, формула успеха открыта - показывать хорошие фильмы и не показывать плохих. Правда, в раписании на следующую субботу "Чужие-3". Напрасно, напрасно. Необязательно прям всё про чужих показывать, по сравнению со Скоттом и Кэмероном остальные фильмы намного слабее.

Призец

Ну будем считать, что на Оскаре восторжествовал здравый смысл. Конечно, если б дали за лучший фильм "Серьезному человеку", это было бы уж слишком. Это был бы уже не Оскар, ха-ха. Но Hurt Locker - тоже неплохо. Если еще кто-то обращает внимание на Оскары и если для него вручение приза является основанием пойти на этот фильм, то можно только порадоваться. Бигелоу молодчага.

Эйнштейн, к доске!

Ну что ж, друзья мои, "Серьезный человек" Коэнов - настоящая вкуснятина. Я боялся, что у братьев получится повторение невразумительного "После прочтения сжечь" с одной-единственной смешной шуткой на всю фильму, но нет, картина получилась намного уравновешенней, внятней и остроумней предыдущей.

На безобидного еврея, профессора математики ни с того ни с сего обрушиваются одна за другой проблемы. Отец ученика грозит судебным иском за взятку, жена спит с другом семьи и требует развода, дети воруют деньги и так далее. Пытаясь понять, чем он провинился перед господом, за что он так его наказывает, профессор обращается за помощью к раввинам, но те отделываются от него дурацкими историями из жизни. Кончается всё торнадо.



Отпетые агностики Коэны смогли вложить свою мысль о непознаваемости мира в простую, комедийную форму. Правда, той трансцендентальной мощи, которая пронизывает "Старикам тут не место" в "Серьезном человеке", конечно, нет, но разве в этом дело?

Фильма начинается песней Jefferson Airplaine "Somebody to Love", в которой важней всего первая строчка: "When the truth is found to be lies". Собственно, вот это самое и случилось с бедолагой профессором. Всё, во что он верил и на чём строил свою нехитрую жизнь, полетело к чертям. Вот еще утром он с умным видом говорил нерадивому студенту-китайцу, завалившему экзамен, что "математика объясняет, как это всё работает", а уже вечером жена признается в измене с другом семейства, требует у него развода и отправляет спать в гостиницу. Спрашивается, какую тут аксиому применить? По какой формуле действовать? Куда подставить икс и игрек? Вот и выходит, что вся та тарабарщина из интегралов, квадратных корней, числителей и знаменателей, которыми исписал доску профессор в одной из сцен, так же расшифровывает мир, как дурацкий густо испещренный тайными знаками блокнотик, который ведет придурковатый брат героя, поселившийся на неопределенное время у него дома.



Неприятности следуют одна за другой и чем дальше тем хуже. Герой начинает причитать, "я же ничего не делал, я же ничего не делал", и вот тут-то и кроется самое неприятное для нашего несчастного профессора. Оказывается, для того, чтобы с тобой что-нибудь случилось, не обязательно, чтобы ты что-то делал. Оно просто случается и всё. И не надо искать тайных знаков и причинно-следственных связей.

У философа Дэвида Юма есть одна любопытная мысль. Собственно, у него только эта мысль и достойна внимания. Заключается она в том, что причинность - не есть характеристика мира. То есть в мире причинности нет. Это всего-навсего своего рода инстинкт человека. Когда человек видит, как один бильярдный шар катится к другому, еще до их столкновения он ожидает, что они оттолкнутся друг от друга. Это ожидание равносильно уверенности в том, что так оно и произойдет. А уверенность эта основана на привычке. Человек привык видеть, что у события есть причина. И все бы ничего, но вот беда, человек почему-то распространяет эту сомнительную (и вредную, ха-ха) привычку и на другие области жизни. Например, он думает, что за преступлением должно последовать наказание. Что за грехи должна быть расплата. Этот принцип работает и в другую сторону - если у тебя неприятности - значит, ты за что-то расплачиваешься. Вот эта фигня жутко бесила Ницше, он называл ее "христианской грамматикой". Человек говорит, что "гром гремит", а на самом деле никакого грома, который бы гремел, нету. Есть просто гремление, без всякого субъекта. У человека руки чешутся подсунуть под всякое сказуемое подлежащее. А реальность такова, что никакого преступления и наказания нету. У мира нет намерения никого наказать, ему вообще на всех наплевать. Это действительно что-то вроде автостоянки, о которой говорил профессору младший раввин. Представьте просто на секундочку себе автостоянку. Есть ли зрелище тупее и скучнее? Вот это и есть мир. Кстати, мимолетный кадр с автостоянкой по силе и по рисунку прямиком из "Старикам тут не место".

Так-то оно так, но Коэны не были бы Коэнами, если б не посмеялись и над этим. В этом смысле любопытна сцена в кабинете, когда профессор обвиняет студента-китайца в попытке дачи взятки. Профессор, с трудом преодолевая языковой барьер, пытается донести до китайца, что "у каждого действия всегда есть последствия". На что китаец мотает головой и отвечает: "Не всегда". Эта фраза тишайшего профессора приводит в бешенство, и он орёт: "В этом кабинете - всегда!". Китаец молчит. А что происходит потом? Получив очередной счет за адвокатские услуги, профессор, скрепя сердце, берет деньги в конверте, оставленные китайцем, и исправляет ему оценку. И в ту же секунду раздается телефонный звонок от врача по поводу его рентгеновского снимка. У врача обеспокоенный голос. Что-то он ему хочет сказать, но не по телефону. Это ли не наказание за преступление? И не это ли знак, который так безуспешно ищет наш герой? А китаец - вообще господь бог.

Я ж говорю, вкуснятина.

Ленточка в косе

Добрался-таки до "Белой ленты" Ханеке, той самой, что получила ветку в Каннах. Честно сказать, Ханеке ваш покорный кинофоб не очень-то любит за заумь, искусственность и полное отсутствие чувства юмора. Всеми этими достоинствами "Белая лента" обладает в полной мере, но все же фильма оказалась ничего.



Это, собственно говоря, этакий псевдоницшеанский псевдодетектив. Действие разворачивается в протестантской немецкой деревушке со строгими религиозными правилами. Ее покой нарушается странными событиями насильственного характера - то кто-то уронит с лошади с помощью натянутой проволоки врача, то сына местного барона по заднице отлупит, то над умственно отсталым мальчиком надругаются. Творят все эти бесчинства деревенские дети, уставшие от религиозных запретов и лицемерия взрослых. Ну и смысл в том, что, мол, из таких вот маленьких злобных типов вырос в дальнейшем немецкий нацизм. А белая лента (привет белым перчаткам из "Забавных игр"), которую местный пастор повязывал детям на рукав в знак их невинности, с легкостью будет заменена повязкой со свастикой.

Занудство Ханеке здесь ему пошло даже на пользу. Образовав этакий герметичный деревенский мирок, он скрупулезно, не отвлекаясь, ходит по коридорам и комнатам домов обывателей, как бы равнодушно фиксируя факты насилия над личностью. Причем, само истязание впрямую не показывается, и лично мне это импонирует, это хороший традиционный киноход, использовать который почему-то нынче не очень хотят. Атмосфера постепенно нагнетается, становится душно, и в конце концов, детишек даже можно понять - ну правда, достали их со своими нравоучениями и хорошими манерами. Дети, кстати, играют здорово. Документальность повествования подчеркнута черно-белым изображением, которое фильме очень идет. Разве что ее можно было бы подсократить на полчасика. А то и на часик.

Помоги мне

Кстати, по поводу хороших картин молодого российского кино. В их число, по мнению Кинофобии, входит фильма "Сумасшедшая помощь" режиссера Бориса Хлебникова. Собрал он, по данным Кинопоиска, семь тысяч двести шестьдесят три доллара. Что, естественно, не умаляет его достоинств.



Это история про одного толстячка, ведшего у себя в деревне образ жизни довольного поросенка. Отправившись в Москву на заработки, он быстро ощутил на себе все прелести столичной жизни - чуть ли не сразу же его ограбили среди бела дня, отняв мобильный и деньги. Последовавшая затем ночь на скамейке тоже не принесла ничего хорошего - проснулся наш герой без ботинок и даже без носков. А время уж к зиме. Неизвестно, где бы кончил свои дни наивный толстяк, если бы ему не повстречался сумасшедший инженер, коренной москвич, который занимался тем, что помогал гражданам выносить невыносимую легкость бытия оригинальными способами. Кончилось все не слишком здорово.

Вот пример того, как сложную "социалку" можно изобразить в кино легко, без лишней мрачности, и при этом сохранить остроту проблематики. В отличие от "Сказки про темноту", фильма смотрится проще, хотя и страшнее. Менты там тоже присутствуют во всей своей красе. В частности, есть сцена, как мент забивает насмерть одного из героев. Сумасшествие людей, ужас палаты №6, в которую давно превратилась Москва, Хлебников фиксирует немного отстранено, не перегибая с изобразительными средствами. По большому счету, как выразился критик Салынский, кино снято "от пупа", то есть предельно просто. И от этого оно только выигрывает в художественной силе. Самая большая удача картины - актер Сергей Дрейден, с блеском играющий сумасшедшего инженера. Его главное оружие - мелкий жест, интонация, детальная мимика - работает как нельзя эффективнее.

Единственное, к чему можно придраться в фильме - это финал. Тут Хлебникову пришлось поступиться своей реалистичной манерой и попытаться метафорично решить проблему встречи главного героя и дочери инженера - единственных разумных людей в картине. К сожалению, получилось довольно мучительное зрелище. Видимо, режиссер и сам долго мучился над этим эпизодом, поэтому он получился безнадежно затянутым и маловразумительным.

Костер амбиций

Почти два с половиной часа, которые идет фильма "Рерберг и Тарковский. Обратная сторона «Сталкера»", проходят незаметно. Вот пример того, как хорошо продуманная драматургия и глубокая проработка образов заставляет зрителя забыть обо всем, хотя на экране вроде бы никакого экшна нету. Наверно, к этому стремятся современные режиссеры игровых картин, когда пишут "основано на реальных событиях". Но, извините мою назойливость, в кино не столько важно, было ли действительно то или иное событие, сколько живость, глубина образов. Все остальное, по большому счету, второстепенно. История столкновения двух мастеров - режиссера и оператора - получилась захватывающей именно оттого, что оба персонажа сделаны с большой выразительностью. Это работа творческая, это надо придумать и сделать, даром что фильма документальная. В этом смысле в неигровом кино работают те же законы, что и в игровом.

Честно говоря, я не знал, что конфликт Тарковского и Рерберга на "Сталкере" был настолько серьезен. Я полагал, что все дело в этой досадной истории с бракованной пленкой, на которую была снята картина, из-за чего пришлось все переделывать. Но автору фильмы Игорю Майбороде удалось показать столкновение амбиций двух художников. И даже не художников, а мужчин. А что может быть плодотворнее и разрушительнее мужских амбиций, когда они подкреплены возможностями? Неизвестно, от бога или от дьявола происходят мужские амбиции. Как выясняется, от того и от другого. В "Зеркале" амбиции Тарковского и Рерберга образовали синтез, результатом которого стал шедевр. А в "Сталкере", столкнувшись, они вызвали разрушение, по сути, катастрофу.

Без женщины, конечно, тоже не обошлось. Роль Ларисы Тарковской Майборода показывает без скандала, без охоты на ведьм, оставаясь на той позиции, и, мне думается, справедливо, что последнее слово все-таки за режиссером, за Андреем Тарковским, ставшим жертвой неуверенности, не удержавшим под контролем свои страсти.

Так что "Рерберг и Тарковский" - это история страстей. Мотив контроля за мощными, невидимыми глазу сущностями, энергиями, который осуществляет режиссер, музыкант, дерижер, проходит в фильме очень четко. Остается только ужасаться тому, как им удается удержать их под своей властью и тому, что происходит, когда им это не удается. Майборода делает вывод, что Тарковскому, в какой-то момент, это не удалось, и ядерная реакция вышла из-под его контроля.

Ну и конечно, фильму стоит посмотреть и за то, что она рассказывает, как делалось кино. Сколько профессионализма, культуры, образованности, воспитания было за теми, кто брался за это дело. Ну и бухали, само собой, без этого куда ж.

Взвейтесь кострами

"Первый отряд" оказался очень неплохо сделанным кино. По законам аниме в нем судьбу мира решают подростки, и пионеры, если вдуматься, для этой роли подходят как нельзя лучше. Вся атрибутика: красные галстуки, оружие, техника, знаки отличия и прочие детали работают здорово, фабула тоже приготовлена недурно. Но все-таки у фильмы есть большой недостаток. Ведь аниме по своей природе обладает очень сильными гипнотическими свойствами. Любой, кто когда-нибудь смотрел сильные аниме, со мной, я думаю, согласится. Это касается как полнометражных картин, так и сериалов. Аниме словно затягивает зрителя в свой мир, лишает способности к какой бы то ни было рефлексии, сторонней оценки. Зритель, если аниме действительно сделано хорошо, оказывается полностью погруженным в его мир. В этом смысле аниме на полную катушку использует данную мультипликации более высокую степень условности, о которой я уже немного говорил. Аниме заставляет сопереживать героям в тех ситуациях, в которых средства кино такого эффекта никогда бы не достигли. Там, где аниме прекрасно себя чувствует, из кино получается трэш. Это необыкновенное свойство аниме затягивать в себя зачастую полностью компенсирует и слабый сюжет, и плохонькую так называемую "прорисовку", и трафаретность персонажей. До известной степени, конечно. И вот этого-то затягивания, гипнотического эффекта в "Первом отряде" нет. Наверное, авторам следовало сделать фильму подлиннее. Сюжетные линии, персонажи, получив очень неплохой старт, далее не двигаются. События развиваются чересчур стремительно, отчего кажется, что они попросту скомканы. Фильме не хватает атмосферы, сюжетного масштаба. По сути, оставлена только фабула, то есть, перечень событий, изложенный пунктирно.



Кроме того, мне показалось, что вставки под мокьюментари дело только портят. Они перебивают и так схематичное повествование. Собственно, зачем они нужны? Подложить под события "Первого отряда" некую правдивую базу - инициатива обреченная, да и ненужная. Наоборот, сильная сторона аниме, как уже было сказано, в его высокой степени условности, в границах которой можно придумывать все что угодно. А вставки только снижают эту условность, калечат замысел. Не говоря уже о том, что они на фоне бытвы мертвых пионеров с рыцарями-тевтонами выглядят глупее, чем могли бы. Позитивный заряд эти вставки несут - прежде всего в плане познавательном. Но в такой роли они лучше бы смотрелись, скажем, в документальной передаче где-нибудь на ТВ. У меня есть нехорошее подозрение, что мы имеем дело опять с дурацким стремлением авторов кино подложить солому из амбара с вывеской "основано на реальных событиях". Как ваш покорный кинофоб неоднократно писал, эта затея изначально только портит любую фильму. Если все-таки продолжение выйдет (а финал "Первого отряда" на это явно указывает) то хочется, чтоб авторы не ограничивали свое безумие в этой отличной фильме.

Приходи к нему лечиться

Позвольте пропиарасить некий фестиваль под названием "Московская премьера". Там можно будет увидеть все отечественнные фильмы первой и не совсем, свежести, да еще и поглазеть на тех, кто это наснимал. Решение запастись цветами или тухлыми помидорами предоставляется зрителям. Пока фестиваль только разгоняется, показы проходят в библиотеке Эйзенштейна, что рядом с садом Эрмитаж. Вчера там было "Дикое поле". Калотозишвили мне понравился: пришел, сказал, мол, ну чего я буду говорить что-то до просмотра, ничего я не буду говорить, адьё, и был таков. Контингент в библиотеке, конечно, тот еще. В основном, как бы это, э-э-э, старые женщины, увы, в основе своей сумасшедшие. Причем, судя по тому, что некоторые из них были в тапочках, лечатся, то есть живут они неподалеку, чуть ли не в этом же доме. Экран маленький, плюгавенький. Зато бесплатно, что в нынешние времена все больше становится плюсом.



"Дикое поле", конечно, неплохая фильма. Снято просто, на выигрышной натуре, с яркими симпатичными персонажами. Молодой врач живет в степи. Он один на сто хуторов. Приходи к нему лечиться и корова (я не шучу, корова приходила) и волчица, и жучок, и паучок, и бухарик, и торчок (пардон, случайно вырвалось). Развлечения в степи известно какие - пострелять друг в друга, нажраться до беспамятства. Или молния в голову ударит. Тоже бывает, а что. Так что работы хватает. Так проходят дни и годы. Бараны и лошади кругом. В конце концов врача пырнул в живот его собственным скальпелем какой-то бомж.

Единственный вопрос - по поводу девушки главного героя. Чего она к нему приперлась? Извините, но я никогда не поверю, чтоб вышедшая замуж девушка приехала к своему бывшему хер знает куда "попрощаться". Что-то тут в сценарии того... не очень. Задумка понятна, но все равно того... не очень. Кстати, девушка получилась самая неживая, невыразительная - явный признак надуманности персонажа.

Любопытно вот что. Псоледнее время фигура доктора в качестве главного героя фильмы стала появляться очень часто. "Дикое поле", "Морфий", "Бумажный солдат"... Наверно, еще есть нечто подобное, вот "Шестая палата" на подходе. Что-то в этом есть, над чем подумать стоило бы. А пока такое наблюдение. Не знаю, как у кого, а после "Дикого поля" мне почему-то вспомнилась другая фильма - "Одна" ФЭКСов с моей любимой Еленой Кузьминой 1931 года. Там молодая учительница приезжает куда-то тоже в степь, Казахстан, что ли, и начинает учить детей. Бороться с феодальным укладом за достижения социалистической революции. Вкладывает все силы и в результате, так же как и главный герой "Дикого поля", оказывается на грани смерти.

У этих двух картин есть сильные точки притяжения. И дело не только в баранах, хотя они играют свою роль. Если дать волю фантазии, то можно сделать такое предположение: пространство "Дикого поля" - это пространство "Одной", но только 80 лет спустя. Как ни смешно, но в фильме Калатозишвили есть даже косвенное указание на это. Когда к главному герою приежает его начальник, он говорит - а вот здесь когда-то была больница, за ней стоял самолет, сейчас ничего не осталось. Так вот, этот самый самолет есть в картине Козинцева и Трауберга, он прилетает за заболевшей учительницей, героиней Кузьминой.

Оба героя в двух разных картинах в финале то ли умирают, то ли едва остаются в живых, скорее последнее. Вот мы и имеем условно цельную историческую картину пространства, которое когда-то приехали осваивать социалистические энтузиасты, а теперь опять же энтузиасты в нем затерялись, брошенные на произвол судьбы. Что произходило в эти 80 лет - неизвестно, да по сути и не важно. Если тогда, в 20-е, сюда приезжали учителя - чтобы строить новое, ломать старое, учить светлым идеям, то сейчас здесь остаются врачи, чтоб худо-бедно лечить тех, кто здесь живет. Пространство поглотило всех энтузиастов с их начинаниями и идеями, ничуть не изменившись. Фигура учителя сменяется фигурой врача. Но и тот и другой здесь не нужны, они едва не гибнут, потому что остаются в своих иллюзиях. Пространство отторгает их. Его можно учить, его можно лечить, оно все равно останется прежним.

Фон Триер победил

И снова Ларс фон Триер победил. Ему снова удалось сделать такую картину, от которой потом долго прийти в себя не можешь. Использует он один и тот же прием, вполне честно показанный им в «Эпидемии», когда гипнотизер погрузил девушку в транс, заставив очутиться в выдуманном средневековом городе. То есть, произошел двойной обман – во-первых, транс, а во-вторых, выдуманный город. Даже тройной – приплюсуем сюда то, что все это происходит в кино. Оказавшись в этом городе, девушка заболела чумой будучи все в том же трансе. Но чумные абсцессы стали появляться на ее теле в реальности. А затем она заразила всех присутствовавших при сеансе гипноза. То есть вроде бы невинная выдумка обратилась реальной болезнью. Та же история повторилась в «Европе», когда с экрана раздавался голос, напрямую обращенный к зрителю: «Когда я досчитаю до десяти, вы умрете». То же самое он проделывал и позже: зритель погружался в гипноз, а затем обнаруживал, что это вовсе не выдумка, а самая настоящая реальность.



В «Антихристе» он нисколько не жалел зрителей. Сначала, используя свою гипнотическую магию, синхронизировал их со своими героями, а потом изувечил их. Если предположить, что сам Триер со своими героями отождествлен куда сильнее, то можно представить, как он изувечил сам себя. Неспроста в фильме два персонажа – мужчина и женщина – остальные либо остались за кадром, либо обезличены в буквальном смысле. Зритель ведь тоже могут быть либо тем, либо другим – мужчиной или женщиной, так что никто не отвертится и получит свою порцию боли – каждый свою, в зависимости от степени погружения в транс.

Как в любом сильном произведении искусства, в «Антихристе» много плоскостей и слоев. Это и картина о любви, это и детектив, и, если хотите, порно-драма. Но в первую очередь это - обнаженный нерв Триера. Выражаясь словами Набокова, которыми тот охарактеризовал состояние Гоголя во время работы над «Шинелью», «он дал себе волю порезвиться над глубоко личной бездной».

«Антихрист» - это картина о страхе. Или страхах. Фон Триер показывает страхи, изображая пирамиду своих кошмаров, наподобие той, что рисовал герой Уиллема Дефо. Не исключу, что Ларс остался верен своей иронии и сделал это в целях некой терапии. То есть, решил полечить себя за счет публики. Может, ему даже такой способ лечения посоветовал врач. Или скорее наоборот, Ларс сделал это вопреки врачам. Ведь по поводу мнимого всезнайства психических врачей всех мастей в фильме режиссер высказался однозначно.

Из увиденного же можно судить о страхах Триера, конечно, только приблизительно. Да, пожалуй, он боится женщин. Точнее, женщины. Если составлять его пирамиду кошмаров, то она займет в ней первую ступень. То, что женщина одержима, и в своей одержимости способна делать нечто, что разумного человека приводит в шок, мы у Триера уже видели в «Рассекая волны», «Догвилле», «Мандерлае», да и в «Танцующей в темноте». Вторая ступень – безумие. Мне кажется, фон Триер показал, что боится сойти с ума. Безумие – это хаос, разум, пожирающий сам себя. Когда снятся такие говорящие лисички, а я уверен, что лисичка в фильму перекочевала прямиком из сна фон Триера, наверно, всякий испугается за свой разум. А на вершине пирамиды, видимо, смерть. Мне кажется, в итоге фильм завершается победой над смертью. Главный герой, а именно мужчина в «Антихристе» главный герой, а не женщина, недаром на нем заканчивается картина, все-таки ушел от неизбежной смерти. В каком-то смысле это победа инстинкта самосохранения. Мужчина убивает женщину, осознав, что иначе она убьет его. Эта мысль, дошедшая до разума, вытеснила все остальное – профессиональную этику, любовь к жене и так далее. Мужчина действовал рассудочно, собственно, сила разума, над которой женщина издевалась, и не без основания, всю дорогу, оказалась сильнее ее животного естества. Впрочем, сильнее оказались мускулы, но руководил ими разум – этот продукт инстинкта самосохранения. Фон Триер верит в разум – если бы не он, мы бы не вышли до сих пор из леса и скакали бы вместе с оленями по дубравам.

В итоге мы имеем победу над всеми тремя страхами: над женщиной, над безумием и над смертью. Мужчина вышел из этой борьбы изрядно покалеченным, но все же живым.

Остается только сказать, что порезвился фон Триер вволю. Здесь и трясучка камеры, и расфокусировка, и хождения объектива с одного лица на другое вместо «восьмерки», а уж каков монтаж! Я так понял, что фон Триер просто собирал эпизоды из разных дублей. Отрезал из одного и приклеивал к другому. И плевать хотел.

Что же касается посвящения Тарковскому, которое всех так изумляет, даже тех, кто картин Тарковского в глаза не видел, то к ним, и в особенности, к «Зеркалу» ведут четыре четких дорожки: природа, а точнее, лес; сны; женщина и жестокость. А эпизод, когда мужчина в «Антихристе» никак не может прикончить предательскую ворону, мне кажется, навеян эпизодом с петухом (или курицей, черт, точно не помню), когда Терехова не может ему отрубить голову топориком.

Пособие по выживанию в жизни

Оставшись неудовлетворенным после «Зоны конфликта», ваш покорный кинофоб еще раз отправился на ММКФ. Возле кассы меня озадачила Проблема Выбора Пути. А именно - попереться на «Пророк», отхвативший гран-при в Каннах, или на «Первый отряд», который почему-то у меня в голове прочно переименовался в «Последний отряд». Шли они в одно время. Промучавшись, я решил пойти на «Отряд», русско-японское аниме про неедооцененную роль зомби во Второй мировой войне. Но билетов на него не было, поэтому я со спокойным сердцем отправился на «Пророк» Одийяра.

Рассказывает кинокартина о 19-летнем пареньке по имени Малик, загремевшем в тюрьму. Из салаги, с которого два зэка тут же стянули кроссовки, он превратился в мафиозного босса, попутно оттеснив с главных ролей местного престарелого крестного отца.



Бедняга босс корсиканской мафии, главный авторитет в тюрьме, блестяще сыгранный Нильсом Ареструпом, не знал, кого он пригрел, когда поручил нашему молоденькому лошку простенькое задание: отсосать у одного зэка и во время отсоса перерезать тому горло лезвием, спрятанным во рту. Малик справился блестяще (правда, отсасывать не пришлось) и затем втерся к боссу в доверие. И так, шаг за шагом, маленький герой этого самого босса сожрал. Патриархальный корсиканец с благородными сединами слишком устарел, его место в какой-нибудь коза-ностре прошлого века, с ее принципами, честью, верностью и прочими детскими комплексами. Малик же куда взрослее, оборотистее да и просто лучше приспособлен к новому темпу жизни. Он не отягощен ни расовыми, ни национальными, ни религиозными предрассудками. И поэтому с одинаковой легкостью сходится со всеми представленными в тюряге конфессиями и корпорациями. Ведь им всем нужны деньги. Он всего лишь занимается бизнесом, ничего личного.

Мне показалось, что фильма в большей степени о взрослении. Вообще, об этом тяжелом и болезненном процессе. Жесткие тюремные условия, местные законы выживания делают этот сюжет резче, нагляднее, что ли. Камера работает близко к главному герою, что оправдывается теснотой его тюремного жилища, подчеркивая эту тесноту, и мы видим в деталях изменение, взросление персонажа буквально на физиологическом уровне.

А стадии взросления обозначены такие: сначала герой дрочит на фото голых баб в замызганном журнале, потом – на порнофильм, а затем – ура – трахает проститутку. Прогресс налицо, так сказать.

В фильме неплохо работают детали, штрихи, из которых потихоньку вырисовывается образы Малика и корсиканского босса. Ну к примеру. В клетушке Малика поджидает вызванная проститутка. Он энергично заходит, сразу протягивает ей руку и представляется: «Малик». Все по-деловому, без грубостей, вежливо. А в другом месте он с компаньонами жестоко избивает конкурентов на наркорынке. И это тоже бизнес.

Но в целом картина, наверно, чересчур прямолинейна. Даже эти детали вряд ли допускают разные толкования. Мне показалось, что есть и надуманные кадры. И, конечно, очень много физиологического воздействия на зрителя. То есть, когда его заставляют не работать мозгами или, я уж не знаю, сердцем, а просто бьют ногой по яйцам, пардон. И с юмором о Одийяра туговато. Очень туговато. Те немногие шутки, что в фильме есть, настолько неудачны, что сильно портят впечатление. Но посмотреть «Пророка» стоит.

Из жизни охранника

Между прочим, тут же московский кинофестиваль идет. Я уж было собирался по обыкновению пропустить его, но прочитал статью Плахова о том, какое хорошее румынское и грузинское кино там показывают, и решил отправиться. Сначала на Румынию.

Фильма называется "Другая Ирина". Сюжет этой социально острой истории незамысловат и печален. Жил-был безобидный охранник супермаркета, у которого не зажигался свет в коридоре. Еще у него была жена. Оба приехали из деревни и снимали однушку в Бухаресте. В какой-то момент жене такая жисть стала невмоготу, и она отправилась на заработки в Египет. Охранник в это время продолжал нести вахту в супермаркете и терпеливо ждал жену. Та вернулась похорошевшей. И опять укатила, потому что ей в Египте понравилось больше, чем в Бухаресте. Но обещала вернуться. И спустя некоторое время умерла на чужбине при невыясненных обстоятельствах. Вот эти-то обстоятельства не меньше чем полфильма и выясняет её муж.

Все-таки жанр социальной драмы - штука непростая. В том плане, что вроде как по закону этого самого жанра фильме полагается быть скучной. Сделать так, чтоб было интересно смотреть, как среднестатистический охранник развязывает шнурки на ботинках или вкручивает лампочку, согласитесь, не так уж просто. И не сказать, что в "Другой Ирине" это полностью удалось. Перипетии этой, в общем-то, бытовой истории имеют невысокий накал напряжения. Впрочем, повторюсь, наверно, того требует жанр.

Есть еще другой момент в фильме, и он, пожалуй, любопытнее. По ходу действия бедолага-муж узнает, что жена его, собственно, не любила, и уехала от него с удовольствием, и ко всему прочему, втайне на развод подала. То есть, он постепенно понял, что жил с человеком, которого совершенно не знал. И только ее трагическая смерть заставила его и так далее. Да еще непонятно, чем она там в этом своем Египте занималась и от чего померла. То есть, картина выруливает на довольно детективную стезю в стиле "Профессия: репортер". Но и здесь полет остается, что называется, нормальным - почти без потрясений. Опять же, как и положено.

Скорее всего, дело не в сюжете, а в охраннике и его жене. Их образность годится для передачи по ТВ, а не для кино. Кстати, сюжет "основан на реальных событиях", так что, мне думается, из ТВ эта история в кино и перекочевала. Но, к примеру, второстепенный образ напарника нашего охранника, получился выразительнее. А эпизод с водителем румынского аналога отечественной газели, вообще блестящий. В нем, кстати, охранник ни слова не сказал и вообще, почти не показывался. То есть, образы, заведомо придуманные, получились лучше, чем взятые из реальности. Скорее всего, если бы авторы дали себе смелость побольше придумать, фильма получилась бы интереснее и даже социально резче.

А в целом фильма ничего. Правда, неплохая фильма. В некоторых местах режиссеру получается цеплять. Особенно приятно использование древних приемов кино. Лично мне больше всего приглянулась работа с ассоциациями. Ассоциативный монтаж, если можно так сказать. В современном кино такое совсем нечасто встретишь. Сегодня попробую попасть на грузинскую фильму.

Никто не умер

На показе «Все умрут, а я останусь» главный кинофоб страны (то есть, я) почувствовал себя по меньшей мере пионер-вожатым, а по большей (ха-ха) дяденькой. В зале, заполненном в лучшем случае примерно на одну десятую, расположились в основном студенты первого-второго курса. Насколько я мог судить, они восприняли фильму, которую, судя по всему, смотрели не в первый раз, с тихим восторгом. Иначе нельзя объяснить тот факт, что никто из них не ушел после показа несмотря на то, что Гай Германика опоздала на сорок минут.

Германика совсем молодая девушка, не без толики обаяния. Вопросов ей задавалось мало, и, кажется, она в целом не слишком расположена к тому, чтобы говорить. Как обычно в таких ситуациях возникает два предположения – или ей нечего сказать, или в ней такая бездна знания, что она предпочитает молчать. Мне думается, что она принадлежит к тем людям, которые не выводят свою деятельность на уровень словесного выражения. В том смысле, что добавить к сказанному в фильме она ничего не может. Но парочку важных для понимания вещей она сказала всё ж таки.

Да, ещё и аудитория подобралась под стать. Ей неважно было что-то узнать от Германики. Действительно, просто фильмы ей хватило вполне. Юные зрители были уже счастливы просто видеть Германику. Поэтому вопросы задавались чисто из вежливости: Какие ваши планы? Каков был бюджет? И подобная чепуха. Так бы оно и продолжалось, если бы не раздался глас вопиющего в пустыне. Принадлежал он мужику лет за сорок. Он спросил (внимание): «А какова же идея вашей картины?»

Тут же раздались смешки в зале. Бедняга, подумало юношество, дядя совсем устарел. Мыслит древними категориями. А вот я испытал уважение к этому смелому человеку. Потому что сам бы не решился спросить про идею. А очень хотелось.

По поводу идеи Гай Германика ответила примерно следующее. Мол, хотелось снять фильм про то, как девочки готовятся к дискотеке и идут на нее. Хотелось сделать что-то похожее на картину «Чучело». Сделать историю про подростков. Мол, сейчас про подростков не снимают, вот я и решила.

Это первая важная вещь. Запомним ее. Затем взял микрофон ваш покорный слуга. Чтоб не затягивалась неловкая пауза. И спросил про сцену, где одна девочка постарше избивает ногами девочку помладше. Мол, с точки зрения Германики, это нормально или жестоко? «Нормально», - ответила она.

Потом я спросил, мол, в «Чучеле» автор выносит некую оценку действиям персонажей, а вы как-либо оцениваете действия своих героев? Ответ был такой. Своих героев я никак не оцениваю, и в «Чучеле» никакой оценки тоже нет. Есть просто история про подростков.

Ну что ж, вот такие скупые, но вполне достаточные вводные. Остается только задаться вопросом, почему «Чучело» вызывает сильные эмоции, а «Все умрут, а я останусь» - нет? Нельзя сказать, что фильма Германики вообще не вызывает эмоций, нет, вызывает, но только эмоции эти другого порядка.

Конечно, сравнивать эти фильмы нельзя. Они разные, но если принять точку зрения Германики и смотреть «Чучело» как простую историю о подростках, если выкинуть оттуда мудрость и знание жизни, которые вложили авторы, если не обращать внимания на драматический накал картины, если убрать сюжетную сложность, коей наделена фильма Ролана Быкова по книге Владимира Железнякова, то даже тогда «Все умрут, а я останусь» не может сравниваться с «Чучелом». И дело тут в самом подходе к творчеству.

Придется ляпнуть банальность. Искусство занимается прежде всего созданием образов. Ну вот хоть ты тресни. Если образов нет – это не искусство, это что-то другое. Только образы, богатые, продуманные, созданные, заставляют зрителя испытывать такую эмоцию, как сопереживание. Без сопереживания нет ни кино, ни литературы, ни театра. Именно с этим у Германики проблема. И этим «Чучело» выигрывает на стадии простой задумки.

Можно сказать, что она показывает правду. То есть, всё без прикрас, так, как оно есть на самом деле. Документальная составляющая превалирует. Тем более что начинала Германика именно с неигрового кино и, как она сказала, стала снимать игровое, чтобы ее посмотрело побольше народу. Но правда в искусстве, а мы ведем речь об искусстве кино, - штука очень даже второстепенная, в лучшем случае. Она играет главную роль в других областях – журналистике, к примеру, науке и так далее. Но в искусстве главную роль играет образ. И чем он сильнее воздействует, тем он удачнее, талантливее сделан. А сколько в этом образе правды – решать художнику. Правда – средство, а не цель.

Тем более если снимаешь кино, то ты уже в любом случае попадаешь на территорию искусства. И правда, которая есть на экране – это уже не совсем правда, это правда глазами режиссера. Стало быть, есть еще больше доводов поработать над образами. А, по словам Германики, ее команда описывала героев, придумывала им историю только для отчета. Напрасно, напрасно.

В результате получилось этакое познавательное кино о жизни насекомых. Очень холодное, предельно убедительное, ну словно в микроскоп посмотрел. Кстати, так называемая интимная камера, весьма модная нынче (из последнего применения вспоминается «Гоморра»), когда зрителя словно берут за шиворот и тыкают в физиономию персонажей, только усиливает эффект. Актеры достигают правдоподобия высшей степени, особенно учительницы. В действии самое настоящее кино типажей. Сопереживания ноль. Смотришь иногда с толикой омерзения, иногда умиления как они там у себя в травке, то есть, в школе копошатся: спариваются, дерутся, собираются в кучки, ходят туда-сюда.

Не отпускает ощущение, что с таким же успехом можно было показать не дискотеку, а что-нибудь другое, ну, к примеру, поездку в пионерский лагерь, или как они называются сейчас. И там бы произошло то же самое – жесткая дефлорация и алкогольная интоксикация. Никакого ощущения уникальности события нет. Чего совсем нельзя сказать об истории, показанной в фильме «Чучело».

Впрочем, в фильме есть попытки воздействовать на зрителя. Только они опять же лежат в области не искусства, а физиологии. Обстоятельно показана драка девочек, та самая дефлорация на полу в подвале, также есть сцена с посылом родителей на три буквы. Слабонервных просят не смотреть, как сказал тов. Бендер. Опять же образной нагрузки они не несут, снято «как оно было на самом деле». И чтоб нервы пощекотать зрителям. Наверно, на кого-то это все произвело впечатление. Кстати, сцена драки прямиком из «Чучела» перекочевала, только Быков, конечно, саму драку только обозначил, ему не надо было ее показывать во всех деталях. Он надеялся, что его зритель наделен достаточным воображением и впечатлительностью. Он все-таки уважает зрителя. Германика к зрителю относится по-другому.

Не знаю, может слишком мрачная картина нарисовалась относительно фильмы. Есть сильные стороны. Актеры, как уже говорилось, играют на пятерку. Думаю, что они оказались бы достаточно хороши и для выполнения более серьезных задач, если бы таковые перед ними были поставлены. Кроме того, Германика очень хорошо знает то, о чем снимает. По нынешним временам это редкость. Ну и она же еще совсем молодая, Германика-то. А Быкову в 1983 году, когда снималось «Чучело», было уже 54. Никулину - 61. Их знание жизни сказывается. Может, чуть позже Германика уже и не будет снимать совокупление в подвале. Может, ей это будет уже неинтересно.

Старикам тут самое место

Начитавшись восторженных отзывов о "Гран Торино" решил сходить. Тем более, что это, якобы, последнее появление Клинта Иствуда на экране в качестве актера. Но судя по той форме, в которой старикан пребывает, ему на покой еще рано, даже в его годы. Сама фильма действительно неплоха, а по нынешним временам так вообще, ого-го. А времена нынче такие, что любое просто качественно сделанное, без грубых ляпов кино превращается в событие. Вот такое, ровное, спокойное, хорошее кино и есть "Гран Торино".

Самое привлекательное в фильмах Иствуда, в том числе и в этой картине, то, насколько они гармоничны, слаженны. Мир в "Гран Торино" сделан ровно, немного замедленно, устало, как мир очень пожилого человека, каковым является главный герой, Уолт Ковальски. Немного замкнутый мир, с ограниченным числом персонажей. Камера спокойна, монтаж тоже. Но когда нужно, все необходимые движения происходят. К примеру, когда Уолт ночью просыпается от шума в гараже, берет винтовку и идет туда ловить вора, камера дергается, пошатывается, изображение прыгает перед глазами, как, наверно, оно прыгает у старика в такие минуты.

Интересно и то, с каким спокойствием управляется Иствуд с такими категориями как жизнь, смерть, судьба, совесть, искупление и так далее. Другой бы об эти вещи зубы себе сломал. Ударился или в пафос или мелодраматизм. В принципе, в "Гран Торино" есть и пафос, и мелодрама, но в такой выдержанной пропорции и настолько уместно, что это совершенно не раздражает. Сюжетные линии, характеры героев (кроме главного) решены просто, даже порой наивно, но такая простота дается пожалуй только Иствуду. Для того, чтобы удержать равновесие при таком подходе и таком сюжете нужно было сыграть в свое время и крутого ковбоя, и грязного Гарри, и снять картину о противостоянии американцев и японцев во Второй мировой войне. Этот багаж Иствуд задействовал на полную катушку. Весь этот опыт как бы поместился в его героя в "Гран Торино", дал ему историю. Ту, которая осталась за кадрами, и без которой персонаж не был бы столь убедителен, наверно. Ведь хорош же Иствуд, когда целится в хулиганов из пальца! Хорош ведь, а? И боятся бандиты такого пальца. А вот навел бы его не Иствуд, этот актер со взглядом, как дуло револьвера, и уже было бы не так страшно.

Да, по фильму Уолт Ковальски не был в молодости ни грязным Гарри, ни уж тем более ковбоем. Он был простым рабочим на Форде. Но он может им стать в любой момент, вот в чем штука. И именно это сознание заставляет бандитов стрелять в него в финале, хотя он им ничем не мог угрожать. Потому что в их глазах - он тот самый грязный Гарри, кторый разбирается с преступниками по-своему, не особо оглядываясь на закон. И он должен был достать пистолет и начать пальбу. Должен был по своей истории. И на этом держится сюжетный ход. Но теперь грязный Гарри постарел, помудрел, он теперь знает, что оружием проблемы не всегда решаются. Вот такая загогулина произошла. Вместо прихода к истине через убийство, который был еще в гениальном "Непрощенном", произошел приход к ней через смерть. Пусть не такой эффектный, но это же все-таки старик.