Показаны сообщения с ярлыком ну это гениально. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком ну это гениально. Показать все сообщения

вторник, 14 сентября 2010 г.

Игромены

А вообще меня в кино занимает последнее время только одна проблема - кого ещё трахнет Дональд Дрейпер?

Второй сезон Mad Men досматриваю. Вот это я называю современное кино. Во-первых, оно просто технически здорово сделано. Ну понятно, реквизиторы гении. Но операторы какие молодцы! Особенно этот фирменный отъезд с детали (пачка лаки, пластинка, печатная машинка) на общий план. Во-вторых, в фильме присутствует неподдельный драматизм. И этот драматизм работает! В кои-то веки фильма берется за серьезные проблемы и решает их серьезным способом. И я считаю, что эта фильма уникальна именно в данном отношении. Встает важный для сегодняшнего кино вопрос - а как заставить зрителя серьезно смотреть серьезное кино? Дурацкое "основано на реальных событиях", о чем я писал, вызывает лично у меня рвотные позывы. Торжественно клянусь, если увижу ещё раз такую надпись вначале фильмы, встану и уйду из кинотеатра. Самое поразительно то, что Мэдмены работают от противного. Они играют со зрителем.

Мэдмены - это игра. Это постоянный флирт, заигрывание, дразнилка. "Смотри, зритель, ведь ты хочешь негров назвать неграми? Но не можешь? А мы можем! Прикольно, да?"; "Бедняга, ты бы хотел как следует затянуться сигаретой, но боишься заработать рак? А мы не боимся!"; "Смотри, бедолага, я выпиваю три банки пива и спокойно сажусь за руль! Ты так не можешь!". Но это только верхний слой игры. На самом деле главный принцип, на чём эта игра зиждется, это сам факт, что действие происходит в 60-е годы, а сейчас 2000-е и все об этом знают. Об этом знает зритель, об этом знает сценарист, об этом знает режиссёр, об этом знают актеры и об этом знают персонажи. И это знание и дает почву для игры. Ну вот к примеру. В одной из серий семья Дрейперов отправилась на пикник. И в конце Дон выбрасывает прямо в кусты пустую банку из-под пива. Бетс встает и вытряхивает весь мусор с подстилки на траву. А сын Дона идет в туалет в кусты. Таков этот эпизод. Никакой сюжетной нагрузки он не нёс, то есть, без него вполне можно было обойтись. Но он есть. И недаром все персонажи действуют так, как никогда бы не поступили люди сейчас - они не стали бы оставлять за собой мусор. Если это конечно не быдломены, коих, к примеру, у нас очень много, судя по дню города в Москве. Кстати, как вам идея сериала Bydlo Men? Так вот, это элемент игры - нарочно делать так, как нельзя делать в 2000-х. Дон не случайно долго, красиво выбрасывает банку в кусты. Он знает, что сейчас 2000-е.



И это, мне кажется, отличная кинонаходка. Когда зрителя уже не пытаются обмануть, сделав вид, что то, что он смотрит - так и есть на самом деле. Что это "основано на реальных событиях". Зритель не дурак, он прекрасно понимает, что актеры играют, а камера снимает, а его обманывают. Но когда это преподносится как то, что есть на самом деле, его тянет блевать. Он понимает, что его принимают за дурака. Но он не дурак. Пора вбить в голову всем, кто занимается кино, что зритель не дурак. Дурак тот, кто его принимает за оного. Зритель идет в кино затем, чтобы обмануться. Но только обманите его красиво, умело, со знанием дела. Поиграйте с ним, включите его в игру. Да, кино началось именно как документальная правда. Зрители вскакивали с мест, когда на них несся поезд братьев Люмьеров. Не все, конечно, но эффект был что надо. Эффект правды, "настоящести". И этот эффект кино эксплуатировало очень долго. Под этим соусом можно было впихнуть зрителю всё, что угодно. Но сейчас зритель другой. Он уже всё знает про кино, про кухню. Но это не значит, что кино оказалось безоружным. Просто нужно перевооружиться, использовать это зрительское знание. И вот Мэдмены делают это блестяще. И смое интересное, что в этой игре авторы доносят до зрителя серьёзные вещи. Важные проблемы. И зритель уже не отмахивается от них, потому что он в игре.

вторник, 29 июня 2010 г.

Снова в эфире

Вчера я вспомнил, что у меня ж есть блог. А сегодня я уже в него пишу. По-моему неплохо. И вообще, мне кажется, полугодовой перерыв пошел только на пользу. Всем нам. Московский кинофестиваль я осознанно пропустил. Самым приятным зрелищем на прошлом были многочисленные девицы в коротких юбках. Но ведь они, как у нас выражались на факультете, "наличествуют" где угодно, и переться ради них на ММКФ, да еще и кино смотреть, это и правда извращение.



Также извращение - посмотреть фильму "Мы, нижеподписавшиеся" Татьяны Лиозновой. Идет она два часа с небольшим. Пять минут в начале герой садится в поезд и пять минут в конце - выходит из оного. Всё остальное время действие происходит в купейном вагоне. Купе, коридор, тамбур - вот вам и все места. Куравлев, Янковский, Яковлев, Лучко, Муравьева, Ливанов - вот такой секстетик плюс еще кое-кто по мелочи. А, да, и Кобзон. Его тогда ещё называли товарищ Кобзон. Кобзон. Вчитайтесь в это слово, почувствуйте его обертоны, переливы его глубокого смысла. Вот уж действительно, как много в этом звуке. Кобзон. Можно смело называть так какую-нибудь транснациональную корпорацию. Cobzon. Кратко. Ёмко. Точно. Сильно. Жёстко. Как минимум не хуже Kodak и в сто раз лучше Sony или Toyota. Торговать эта корпорация может, к примеру, бульдозерами или кранами. Серьезной техникой короче. Самое интересное, что показался Кобзон в фильме буквально на две минутки - в тамбуре у Куравлева спросил дорогу в вагон-ресторан. А тот ему - ой, товарищ Кобзон, неужели это вы? И давай напевать песенку из репертуара народного артиста. Не День победы, другую. Кобзон подпевать не стал. Но знаете, что я вам скажу, если б он подпел, это было вполне в духе этой прелестной, этой безумной, вальпургенической фильмы. Кончилось появление Кобзона тем, что из вагонного сортира вынырнула дамочка и тут же, ой, товарищ Кобзон, неужели это вы? Я ж говорю, безумная фильма.

Ну так вот, начинается она как довольно нудная и бессмысленная производственная история. Проверочная комиссия не подписала акты о приеме хлебозавода где-то на станции Зажопинка. И отправилась домой на поезде. А сотрудник строительного управления, Лёнечка (Куравлев, как вы, несомненно, догадались) тоже проник в этот поезд и пытается уговорить их подписать акты. И постепенно вся эта муть превращается в такой ядрёный детектив, что в сравнении с ним "Восточный экспресс" - кроссворд в газете "Зятёк".

Всё снято на крупных или как минимум средних планах, длиннющие диалоги-монологи, действия почти никакого. Клянусь, оторваться невозможно. Играют блистательно. Интересно, кто из нынешних артистов выдержит пять минут крупного плана, чтоб глядя на его лицо не захотелось в лучшем случае спать. А в худшем - кричать и вырываться из кинотеатра на волю.

Но Лиозновой и этого мало. Она, внимание, врубает посреди фильмы на пять минут песню про березы. Вот про березы. На пять минут. В поезде ничего не происходит, просто играет песня про березы по радио, и Яковлев делает погромче. И задумчиво смотрит сквозь очки. И Куравлев смотрит. И Муравьева смотрит. И Лучко смотрит. Сначала думаешь, ну понятно, про березки, туда-сюда, хорош, можно выключать. Потом думаешь так, заело там что ли? Титры щас пойдут или что. А потом думаешь - мать-перемать, мать-перемать, мать-перемать!!! А потом уже ничего не думаешь, а просто охреневаешь. И когда кончается песня про березы, проходят титры (конец первой серии) мелькает в башке мыслишка - а вот это, кажется, и называется кино.

четверг, 25 февраля 2010 г.

Шайтан! - Где шайтан?

На выходных посмотрел два советских роуд-муви: "Степь" Бондарчука ст. и "Аленка" моего любимого режиссера Барнета. Несмотря на то, что в них много общего, производят они совершенно разное впечатление.

По поводу общего. "Степь", как можно догадаться, экранизация повести Чехова. Главный герой - мальчик, которого везут по степи учиться в гимназию. Его впечатления от дороги, собственно, и составляют всю повесть. В "Аленке" также степь, на этот раз казахстанская, через которую также везут ребенка учиться. Только вместо мальчика фигурирует девочка, вместо повозки - грузовичок, а вместо гимназии - школа.

И какой же тяжелой, громоздкой, невнятной получилась фильма у Бондарчука! Там, где у Чехова наивность открытия мира маленьким мальчиком, у заслуженного советского режиссера чуть ли не судьбы России. Совершенно убийственные сцены жатвы в народных костюмах, проход мальчика в красной рубахе в траве по пояс, и так далее. Все это отдает такой пошлятиной и "духовностью", что просто воротит. Актерские работы неплохи, но только местами. Смоктуновский откровенно паясничает, скажем. Да и не в этом дело, как бы актеры не впрягались, этот воз, перегруженный огромными, но непонятными идеями, с места им не сдвинуть. "Степь" все-таки не "Война и мир".

А вот "Алёнка"... О, друзья, какая это теплая, легкая вещица. Такая могла получиться только у Барнета, ей-богу. И это учтите, что в картине нет ни одного просто информативного кадра, работающего просто на фабулу - везде какая-то загогулинка, какая-то находка, которую еще нужно увидеть и разгадать. В сущности, это очень логичная фильма для Барнета, всю жизнь любовавшегося женскими характерами. Здесь он любуется маленькой девочкой. Впрочем, не ею одной. В кадре мелькает и юная милая мордашка Натальи Селезневой.

понедельник, 22 июня 2009 г.

Женщины киномеханика

Кстати, я тут подумал - а какие советские актрисы подошли бы Бунюэлю? Такие, чтоб в них чувствовалась скрытая или подавленная сексуальность, рвущаяся наружу и находящая окольные пути? Конечно, тут сразу проблема возникает. Все-таки у Бунюэля эта тема сильно замешана на религиозности. И в "Спящей красавице", и "Тристане", и "Виридиане", да и в "The Young One" этот мотив четко звучит. А у нас конфликтный сплав религии и секса в кино отмечен не очень-то. Впрочем, "Отец Сергий" Протазанова свое слово сказал по этому вопросу. Но снят-то он был еще до советской власти.

Короче говоря, если, предположим, вынести за скобки религиозный мотив, то какие наши актрисы подошли бы Бунюэлю? Лично мне на ум пришла сразу гениальная Елена Кузьмина. Совершенно удивительная актриса. Начав у ФЭКСов, продолжила у Барнета, а закончила у Ромма. Выйдя замуж по очереди за последних двух. Плюс заскочила к Кулешову в "Горизонт". У Козинцева и Трауберга она порывистая, неистовая, забавная, наивная, лохматенькая, одним словом, совсем еще девчонка. Вот такой диалог мог произойти только с ней:
-"Что ты будешь делать, товарищ?!"
- "Я буду жаловаться!"
У Барнета в "Окраине" она еще такая, но уже и не совсем такая. В ней начинает чувствоваться чисто женское, неуловимое, то, что рационально не фиксируется. И происходит это перевоплощение прямо на экране! Как она тонко играет, уму непостижимо! В "У самого синего моря" она уже совсем женщина, в которую невозможно не влюбиться, а почему невозможно - и сам не знаешь. Половину атмосферы этой странной картины Барнета делается ее совершенно нездешней улыбкой. Трогательное, но властное очарование. Идеальная актриса для Барнета, женского кладоискателя. У Ромма в "13" Кузьмина еще остается такой актрисой - ей стоит показаться в кадре и этого достаточно - экран начинает просто дышать обаянием, влюбленностью. Кажется, эта аура передается партнерам по фильму на инстинктивном уровне. Они ходят как очарованные. Ей даже не надо ничего произносить, так, по фабуле разве что.

Но затем, в других своих фильмах, Ромм, чорт бы его взял, совершает чорт знает что. Ну что за собственнический инстинкт? Кузьмина начинает играть сознательных дев, начинает много и, самое главное, по делу, правильно говорить, в глазах появляется неестественный блеск гражданина Советского Союза. Короче, Ромм Кузьмину из женщины превратил в товарища женщину. Результат не заставил себя ждать - актриса получает Сталинскую второй степени за "Человек 217" и первой степени за "Русский вопрос". Тьфу!

Сами сравните. Вот Кузьмина в "У самого синего моря" Барнета.

А вот она же в "Человек 217" Ромма.


Вот тут есть чем поживиться Бунюэлю. Естественно, до того, как за нее взялся Ромм. Вот такую невинность с глубокой и богатой женственностью он бы с удовольствием сожрал. И по фактуре то же самое. Кузьмина - красивая, очень красивая женщина, но красива в большей степени не внешностью, а обаянием.

Еще одну красотка для Бунюэля - это Татьяна Самойлова. Можно себе представить, как бы снял Бунюэль "Летят журавли". Ситуация прям на подбор - конфликт между желанием другого мужчины и верностью тому, кто ушел на фронт. Святость и греховность. Из той же оперы Татьяна Лаврова в "9 днях одного года". Ромм, конечно, все рационализировал, а Бунюэль, думаю, подбавил бы туда всяких нехороших штук. Грязный дядя.

Кино - это иллюзия

Не смог я пойти на Термыча. Ну вот не получилось себя заставить. Уже подошел было к кинотеатру, но посмотрел на афишу, и так мне стало скучно, что я подумал - а почему я должен два часа мучиться? Ведь придется мучиться, это же очевидно. Перед этим мне мои приятели говорили - "Нет, ты должен пойти на него. Ты же понимаешь, что ты должен". Нет уж, спасибочки. Ничего я не понимаю и понимать не желаю. Пусть мое прощанье с Термычем будет заочным.

Зато я после долгого перерыва очутился в старом добром Иллюзионе на не слишком известной фильме Бунюэля "The Young One". После ремонта туда редко удавалось захаживать. И что же? К удивлению, зал был на половину полон. А было время, когда на "Сладкой жизни" кроме меня в зале присутствовало три глухих старушки. Кино, конечно, отличное. Сделано в реалистичной манере, хотя и с долей фирменных бунюэлевских патологических сексуальных штучек. Из близлежащих картин - "Виридиана", там тот же мотивчик, только безумнее. Ну и плюс поразительное умение Бунюэля находить нужных актрис на роли. Даже не находить, а делать их, что ли. В этот раз Кей Мирсман, играющей что-то вроде деревенской, не испорченной кока-колой Лолиты.

Это умение Бунюэля вылепить из женщины сексуально порочную святую здесь проявляется тонко, даже несмотря на реализм. В той же "Дневной красавице" или "Тристане" больше психоанализа. Но мне кажется, внедрение психоанализа облегчает задачу. Эти и другие поздние фильмы многословнее. И нагляднее, что ли. Катрин Денев в роли женщины, в которой борется шлюха с верной женой, очень эффектна. Но зато, скажем, один проход Жанны Моро в сапожках перед Мишелем Пикколи в "Дневнике горничной" говорит больше, чем весь "Этот смутный объект желания". Наверно, будет точнее сказать, что Бунюэель не заставляет актрис играть таких женщин. Он словно высвобождает их энергии.

Единственный минус - перевод. Точнее, та женщина, которая его читала. Это ужас. Самые удачные места были тогда, когда она просто молчала, а персонажи продолжали говорить, ха-ха. Ну да ладно.

А в воскресенье ходил в тот же Иллюзион на "Семь самураев". И надо же, опять как минимум ползала! И все сплошь молодые. Кто-то даже хрустел чипсами. Но быстро перестал. Стыдно стало, наверно. Неужели тоже с Термыча сбежали? Хотя и старушенций немало, конечно. И слава богу, без них Иллюзион - не Иллюзион. Кстати, сейчас там идет "Сердце ангела" - лучшая роль модного нынче (или уже не модного?) Мики Рурка. А потом еще "Маргаритки" - изумительная вещица Веры Хитиловой!

вторник, 2 июня 2009 г.

Не в фокусе

Нет, все-таки удивительная фильма "Поликушка", о которой я уже писал. Оказывается, этот странный и сильный эффект размытости изображения, особенно проявляющийся в сцене самоубийства Поликея, сделан не специально! Я-то думал, это оператор что-то с фокусом сделал. Как пишет Юрий Цивьян в своей замечательной книге "Историческая рецепция фильма" все дело в некачественной пленке, на которую снималась картина. В конце 10-х - начале 20-х пленки вообще не было, и в ход пускали плохо сохранившуюся "завуалированную" пленку, которую находили где попало на складах, дававшую в результате туманное изображение.

"В данном случае вуаль как бы "подыгрывала" художественным приемам оператора, следовавшего общему стилевому замыслу фильма. Критика расценивала эту вуаль как желание оператора придерживаться мягкой тональности, в которой выдержана вся постановка", - приводится у Цивьяна цитата из книги М.Н.Алейникова "Пути советского кино". На Западе, где с большим успехом прокатывалась фильма, зрители воспринимали этот "прием" как показ туманной загадочной русской души. И были в восторге, ха-ха!

Еще забавнее то, что оператор Желябужский, снимавший "Поликушку", потом пытался повторить эффект на уже очень качественной немецкой пленки и снимал через вуаль. Кстати, в той же книге Цивьяна можно найти сюжет, использованный в "Морфии" - самоубийство на сеансе кинематографа.

вторник, 7 апреля 2009 г.

Поликушка


В предвкушении просмотра "Тараса Бульбы", который вроде должен состояться завтра, припомнил лучшие экранизации, что мне довелось посмотреть последнее время. И скажу, что лучше "Поликушки" 1919 года вообще мало чего можно сделать в этом жанре. Правда, это не Гоголь, а Толстой.

Воссоздание быта эпохи, до мелочей, до травинки, до морщинки на лице, до ниточки на кафтане такое, что по-другому этот мир и представить нельзя. Конечно, можно сделать скидку на то, что между временем, когда жил Толстой, и 1919 годом прошло не так уж много лет, но искусства художника, режиссера и оператора это не отменяет. Тут же важны не предметы, не костюмы, а воздух в картине. А его, хоть ты самого Толстого в кадр посади, так просто не создашь.

Ну про Москвина в роли Поликея, говорить нечего. Это надо просто видеть. Он словно переродился в своего персонажа. Вот как есть сошел со страниц Толстого. Одно то, как он крестит носом стопку водки, или утирается полушубком, сделано так, что остается только смотреть, раскрыв рот.

Что же касается самой экранизации, то она, что называется, фабульная. То есть, у Толстого взят костяк: персонажи, действие, события. Потеряны тонкости литературного текста, тем более, фильм немой, но это неизбежно и не страшно. Зато образ Поликея дан во всем богатстве. И, что действительно важно в любой экранизации, и о чем уже сказано, сам воздух рассказа передан изумительно.