Носопырка

2. Нос. Александр Алексеев. 1963

В картине «Нос» Александра Алексеева происходит то, о чем писал в своей статье Юрий Манн «Встреча в лабиринте»: Гоголь встречается с Кафкой. Манн проводить параллели между «Носом» и «Превращением» и находит очень любопытные точки соприкосновения. «Нос», если можно так выразиться, самая абсурдистская повесть Гоголя, она близка Кафке по самому принципу: человек оказывается в ситуации, противоречащей всем возможным представлениям о мире. Человек и мир получаются абсолютно несовместимы. Но трагедийный смысл этого положения вещей снимается гротеском, абсурдом, сведением к обыденности.

Алексееву вот этот абсурд удалось поймать очень точно. Обыденность поглощает все в мире, даже фантастическое, невероятное. Характерно, что и Гоголю, и Кафке присущ особый юмор, который удивительным образом в картине Алексеева образует однородный сплав. От Гоголя здесь, конечно, юмора досталось больше, но зато от Кафки больше внесено в картину чувства какой-то приговоренности. Лаконичность стиля Алексеева превращает этот мультфильм в несомненный шедевр. Ему достаточно показать бытовую деталь, игру тени, чтобы сказать то, что в литературном произведении занимает несколько страниц. От Гоголя взята лишь основа, простая фабула, и остается только, как зачарованному смотреть, как она обогащается и преображается. Удивительно и то, что в своей картине Алексееву удалось, как мне показалось, сказать очень много о России, любая метафора имеет очень широкий масштаб и может иметь несколько измерений. К примеру, взламывание льда на реке. В отечественной кинематографии этот образ, прославленный Пудовкиным в «Матери», означает ломку старого, приход позитивных перемен, изменение к лучшему, то есть, октябрьскую революцию, как она тогда воспринималась советскими режиссерами. У Алексеева лед ломается на Неве утром, когда начинается действие. Но ночью он опять схватывается, и река снова оказывается скованной льдом. Так что перемены к лучшему – это только иллюзия.

У картины есть странный медитативный эффект. Резкая музыка в китайском стиле делает эту медитацию не расслабленной, каковой она должна быть, а напряженной. Не последнюю роль играет здесь изобретенная Алексеевым и его женой Клэр Паркер техника, в которой сделана фильма. Она называется «игольчатый экран», описывать ее тут не буду, лучше сами все посмотрите. В такой технике он сделал еще несколько своих картин. Работает со своим изобретением Алексеев совершенно виртуозно. Полутона, игра света и тени, пластика – все продумано до мелочей и производит огромное впечатление.



Кстати, здесь же можно увидеть, как выполнена притча «Перед законом» Кафки, пролог к экранизации «Процесса», поставлено Орсоном Уэллсом. Снова Кафка, и снова странный завораживающий эффект.