А мальчик-то поседел

На «Приготовьтесь, будет громко» я отправился ради Джимми Пейджа. Led Zeppelin – первая иностранная группа, которую я стал слушать осмысленно. Не знаю, помнит ли кто-нибудь, но в начале 90-х была такая малюсенькая рок-энциклопедия, групп на 200, не больше. Кто ее написал, хоть убей, не помню, но сделал этот человек большое дело, я вам скажу. В те первобытные времена интернету не было, и добыть хоть какую-нибудь информацию 13-летнему школьнику из не самого центрального города про зарубежные рок-группы было непросто. Короче говоря, случайно купив эту книжечку, я ее в скором времени выучил наизусть. От частого использования она пришла в упадок, я ее подклеивал, заворачивал в обложку. Бедняга, она верно служила. Так вот, в ней были собраны только самые азбучные команды, мэйнстрим. Основной состав, названия альбомов, годы жизни и небольшой обзор творчества. Скудненько, но я с жадностью глотал и это. А наглотавшись, шел записывать музыку. Да, мои юные друзья, тогда не было не только интернету, но и дисков. Точнее, они были, но у немногих. В ходу были пластинки и аудиокассеты. У меня имелся десяточек басф, купленных папой в городе Петербурге, и парочку голдстар. Бог мой, теперь и фирмы такой нет. Ничего нет. А тогда действовали так называемые звукозаписывающие студии. Название громкое, а по сути они делали следующее: переписывали за деньги музыку со своих кассет, пластинок и дисков на кассеты клиентов. Одна из них располагалась на улице Маяковского в подвальчике. Его стены были заклеены списками групп и альбомов, имевшихся в наличии для записи. Однажды я пришел с драгоценной, только-только распечатанной кассетой басф в этот подвальчик и стал шарить глазенками по стенам. Тогда мне казалось, что эти списки бесконечные, что там собраны, наверно, все группы в мире. И вот я наткнулся на Led Zeppelin. Припомнив, что в заветной книжечке про группу автор писал, захлебываясь восторженной слюной, я решил записать ее. Но вот какой альбом? Их там было несколько, знаете ли. Мне приглянулось название Physical Graffiti. Но вот незадача – альбом-то был двойной. То есть, всю девяностоминутную кассетку пришлось бы отдать под запись одного альбома. А мне хотелось записать на каждую сторону по разной группе. Для расширения кругозора. Словом, долго я мучился. Я вообще в этом подвальчике долго мучился с тех пор. В итоге я решился, и записал Physical Graffiti. На следующий день забрал драгоценную кассету из подвальчика, пришел домой и поставил. У меня был музыкальный центр Шарп, к тому времени еще не такой обшарпанный, как ныне. Скажу честно, после первого прослушивания я нихрена не понял. Ну вот ничегошеньки не разобрал. Поставил во второй раз, думая, что не мог же дядя, который писал книжку, так меня обмануть. Опять ничего не понял. Расстроился до слез. Что ж это за чушь такая, думал я. Но нашел в себе силы на следующий день поставить кассету еще раз. Прослушал первую песню. Хмыкнул. Прослушал вторую. Призадумался. А после третьей (это, напомню, In My Time of Dying) у меня в голове что-то необратимо хрустнуло. Потом было неинтересно – бессонница, звук на полную и отчаянный стук шваброй в потолок соседки снизу, кучи кассет, которые мама пыталась спрятать, когда поняла, что из-за нового увлечения сыночка его учебники на столе покрылись пылью, и так далее. Я заболел Led Zeppelin, а затем и рок-музыкой в целом. Мама мне давала каждую неделю немножко карманных денег на пирожки в столовой. Могу официально заявить – ни один пирожок не пострадал, все тратилось на кассеты. Я даже проездной не покупал. Ходил пешком, и надо мной в классе посмеивались. Помню, меня больше всего удивляло, что никто моего увлечения не разделял. Не с кем поговорить даже было. Друзья слушали какую-то ерунду, да они и не слушали целенаправленно, так, что попало. Было парочку таких, у которых родители когда-то слушали Битлз, и они сами отдаленно чего-то слышали, но вот такая фраза как «А зацени этот запил Джимми, погоди, вот сейчас-сейчас, да!» им была непонятна.



Даже сейчас, когда давным-давно прослушаны и Rolling Stones, и King Crimson, и Gentle Giant, и Дэвид Боуи, и Radiohead, я считаю, что Led Zeppelin копнули глубже, их музыка рвется из совсем других недр. Это истинная рок-группа, игравшая народную музыку города. Такое же сильное впечатление на меня оказали разве что Pixies.

В «Приготовьтесь, будет громко» кроме Джимми Пейджа фигурируют Эдж из U2 и Джек Уайт. То есть, представлены три поколения: начало и расцвет; развитие и упадок; возвращение к истокам рок-музыки. U2 группа неплохая, когда-то она записала несколько удачных песен, а вот творчество Джека Уайта мне непонятно. Ничего интересного в его музыке я не вижу, много гипертрофированных эмоций, а толку мало. Впрочем, играет он для людей другого возраста, им, может, и нравится. Картина подается как исследование электрогитары. Это действительно любопытный феномен в искусстве, безусловно, инфернальный, но в итоге у авторов фильмы получилась история не про гитару, а про музыкантов. Так даже лучше, поскольку за всей непохожестью этих трех гитаристов видна их общность, некая природа рок-музыканта как такового. Джимми Пейдж – аристократ с благородной сединой, неспешностью в движениях, Эдж – выходец из ирландских рабочих окраин, дитя семидесятых, Джек Уайт – обычный современный американский раздолбай. Но все они похожи на детей, мальчишек, заигравшихся в рок-группу, и не замечающих, что они уже давно не юнцы. Пейдж сказал в фильме, что как гитарист он сформировался к 15 годам. Вот это и есть вечный возраст любого рок-музыканта, сколько бы свечек не задувал он на торте в свой очередной день рождения. Забавно и завидно глядеть, как эти ребята ходят и произносят прописные истины так, что в их устах они звучат не банально. А гитара – это игрушка, ставшая чем-то большим. За гитарой они спрятались от мира. Кстати говоря, самоубийства, которые в среде рок-музыкантов нередки, отчасти можно объяснить вторжением в их мир взрослой внешней жизни, которое они не могут вынести.

В сущности, любая деятельность, требующая от человека проявления таланта или попросту выдающихся способностей с детства, консервирует в нем ребенка. В этом смысле рок-музыка похожа на спорт. Очень часто профессиональные спортсмены напоминают задержавшихся в развитии детей и по разговору, и по отношению к жизни. А вот, скажем, с писателями или режиссерами история другая. Я убежден, что в этом случае человек наоборот, должен иметь большой жизненный опыт, уметь понимать людей, иначе толком у него ничего не получится. Но при этом что-то от ребенка у него должно быть – увлеченность до забытья.

Нет, он не вернется

На днях в метро был свидетелем того, как две тетки около сорока, на вид типичные бухгалтерши или труженицы какого-нибудь паспортного стола (кстати, кем еще могут работать тетки?) обсуждали грядущую премьеру фильмы «Терминатор-4». При этом они вспоминали предыдущие серии. Обе пришли к заключению, что, мол, третий Термыч был говно, а вот второй, там где «в конце этот жидкий взрывается» (цитата) был что надо. Про первый они сказали, что он был «нормальный», перейдя затем без видимой связи к фильму «Багровые реки».

В чем сила Термыча? В том же, в чем сила любой хорошей фантастической картины – в мифологии. И «Звездные войны», и «Чужие», и «Бегущий по лезвию» создавали свою мифологию, некое фантастическое представление о мире вообще, а не о той его части, которой касается фабула. Вселенная создавалась в них заново. И становилась весьма герметичной, замкнутой штукой, внутри которой действуют свои законы, живут свои существа, действуют свои механизмы и так далее вплоть до мелочей. История, рассказанная в фильме, использует всю мифологию, задействует все части придуманного мира, если не прямо, то косвенно. И становится ясно, что ни в каком другом мире история, рассказанная в фильме, не могла произойти.

И именно поэтому хорошая фантастическая фильма (как, в общем-то, любая хорошая фильма) – произведение очень личное, авторское. Режиссёр кропотливо создает свою вселенную, свою мифологию, в которой другому автору делать нечего. Вот именно поэтому не получился третий Термыч и не получится четвертый. Характерный эпизод из третьей части – когда терминаторша приходит в дом к парню, не помню, что именно за парень, второстепенный персонаж, и смотрит на фотографию. Здесь сразу два ляпа. Первый. Она берет в руки фотографию. Но зачем? Ведь у нее есть функция увеличения изображения, ей незачем подносить фото к глазам, чтоб получше рассмотреть. Может, ей еще очки выписать в аптеке? Второй – она, все так же держа в руках фото, садится на кровать. Зачем термычу садиться на кровать? Она что, устала что ли? Притомилась? Или в ногах правды нет? Чушь полная, но при этом показательная. У Джеймса Кэмерона такой херни быть не могло. А почему? Потому что он был автором своей мифологии, в рамках которой он точно знал, как должен вести себя термыч, что он может делать, а чего не может. Когда за дело взялись другие авторы, они смогли просто поэксплуатировать голые сюжетные моменты, и ничего больше. Отсюда и косяки.

Кстати, сам Кэмерон очень удачно влился в мифологию другого отличного режиссера-фантаста – Ридли Скотта, когда снял продолжение «Чужого». Но там не так все очевидно. Кэмерон не просто влился, он и переделал уже готовую вселенную. Убрал таинственную жуть слизняков, которая была у Скотта, сделал их более близкими, персонифицированными. И еще много чего. Но это исключение лишь подтверждает правило – если снимать фантастический фильм, то необходимо придумать свою мифологию. Поэтому сиквелы фантастических картин, отданные другим авторам, чаще всего проваливаются в сравнении с оригиналом. Кроме Термыча можно вспомнить третий фильм «Чужого», второй «Хищник» ну и так далее. Режиссёр фантастической фильмы – это настоящий демиург. А демиург из демиургов – Джордж Лукас, оставивший за собой все сиквелы и приквелы.

А у Термыча в нашей стране еще и своя мифология, ха-ха, к которой Кэмерон не имеет никакого отношения. Помню, я первую часть посмотрел в 88-м году в видеосалоне. Он занимал помещение детского клуба «Мечтатели» на первом этаже в четвертом подъезде. Впечатление после фильмы было такое, будто у меня в голове взорвалась атомная бомба. Все-таки я тогда в третий класс ходил. Другие хиты видеосалонов – Рэмбо, четвертые Звездные – такого грандиозного удара по воображению почему-то не произвели. Я просто бредил Термычем. Моя мама даже решила сходить посмотреть, что ж это так ее сыночка взбудоражило. И тоже осталась от Термыча под впечатлением. Более сильное воздействие на меня, на физиологическом уровне, произвела только «Голубая бездна», на которую мы ходили вместе с папой. Это было уже в кинотеатре. Ну тогда после фильмы я месяц бессонницей мучился, а мне было лет 11. Мама папу чуть не убила. А термыч меня преследовал большей частью наяву все-таки: я со своими ровесниками играл в термыча, причем, в роли термыча был ваш покорный.

Так к чему я. К тому, что эти бухгалтерши, с которых я начал, скорее всего, тоже смотрели первого Термыча в видеосалонах. Они тогда были старшеклассницами. Можно дать волю фантазии и представить их броско и неумело накрашенных, в каких-нибудь джинсах «Монтана», слушающих и переписывающих дома кассеты с «Ласковым маем» и так далее и так далее. Видеосалоны, как и «Ласковый май», комиссионные магазины, дискотеки были важной частью мира 80-х, мифологию 80-х. Их можно сравнить с первыми киносеансами в 1900-е годы, когда люди поражались движущимся картинкам на полотне, когда их впечатлял не сюжет, не актеры, а само движение. Это было что-то совершенно не вписывавшееся в круг представлений и эмоций человека начала века. Выражаясь по-современному, это был принципиально новый экспириенс. То же самое и с Термычем, и другими фильмами, вышедшими в видеосалонах в восьмидесятые. Они взрывали тогдашнее представление советских зрителей не только о кино, но и о чем-то большем. Если в начале прошлого века люди в панике вскакивали, когда на экране на них двигался паровоз, то в 80-е люди в СССР открыли для себя киборгов. Настоящих киборгов. Помню, моя мама обсуждала со мной сюжет Термыча – мол, как же это он, сгорел, а все равно работал. Как и киносеансы в начале 20-го века, так и видеосалоны в 80-е обладали магией, открывали доступ в совершенно иной мир. Вообще, эта магия сеансов в видеосалонах, конечно, еще ждет глубокого исследования наподобие исследования первых киносеансов Юрия Цивьяна.

Что же до четвертого Термыча, то скорее всего, он будет лучше третьего, но не более того. Остается только надежда, что нам покажут хотя б не зевотный боевик. Но моя мама на такое, конечно, не пойдет.